Чем пахнет китайский меркантилизм

Сальдо торгового баланса в Китае грозит установить новый рекордный профицит в этом году. Между тем, волнение по поводу восстановления экономики США продолжает нарастать. Оба события указывают на то, что давление на Китай вновь усилится на фоне требований резко поднять курс национальной валюты. Конфликт между США и Поднебесной рискует достичь своего апогея во время протокола заседания Конгресса США, посвященного юаню, назначенного на сентябрь. Большинство голосов может заставить администрацию Обамы пригрозить непослушному Китаю карательными мерами, если тот и далее будет игнорировать требования Штатов. Основной темой дискуссий по юаню станет необходимость сократить торговый профицит и скорректировать мировые макроэкономические дисбалансы. При менее конкурентоспособной валюте, как надеются многие аналитики, Китай будет меньше экспортировать и больше импортировать, что окажет положительное влияние на восстановление в США и других странах. Во всех этих обсуждениях юань, в большинстве случаев, рассматривается как личное дело США и Китая. Редко кто прислушивается к интересам бедных стран, даже на многосторонних форумах. Тем не менее, заметный рост курса юаня может привести к значительным последствиям для развивающихся стран. Самые жаркие споры разгорелись вокруг вопроса, чем для них обернется укрепление юаня: победой или поражением.

С одной стороны выступает Арвинд Субраманиан из Института международной экономики Петерсона и Центра мирового развития. Он утверждает, что политика Китая, направленная на недооцененность национальной валюты, нанесла большой урон развивающимся странам, а также ужесточила конкуренцию с китайскими товарами на мировом рынке, задержала процесс индустриализации и препятствовала экономическому росту. Если бы юань укрепился, экспорт бедных стран стал более конкурентоспособным, а их экономики оказались в более выигрышном положении и смогли бы воспользоваться преимуществами глобализации. Таким образом, утверждает Субраманиан, бедные страны должны действовать сообща вместе с США и другими развитыми экономиками и заставить Китай поменять свою валютную политику.

Оппонентом такой точки зрения выступает Гельмут Райзен, а также его коллеги из Исследовательского центра развития ОЭСР, которые считают, что резкое укрепление юаня нанесет удар по развивающимся странам, в особенности самым бедным из них. По их рассуждениям, укрепление китайской валюты непременно замедлит рост Поднебесной, что стоит рассматривать как плохие новости в том числе и для других бедных стран. Свои аргументы они подкрепляют экспериментальной работой, в которой говорится, что рост в развивающихся странах постепенно стал более зависимым от экономических показателей Китая. По их подсчетам, замедление темпов китайского роста на один процент снизит уровни экономического роста в бедных странах на 0.3%, практически на одну треть.

Для того, чтобы оценить эти абсолютно противоположные перспективы, нам необходимо отвлечься и рассмотреть фундаментальные факторы роста. Отбросив техническую сторону вопроса, мы сокращаем дискуссию до одного вопроса: какая модель устойчивого роста в большей степени подходит странам с низким уровнем дохода? Исторически сложилось так, что бедные регионы мира зачастую полагаются на модель "выхода на профицит" ("vent-for-surplus" model). Данная модель включает в себя экспортирование в другие страны сырьевых товаров и природных ресурсов, например, продуктов сельского хозяйства или минералов. При помощи данной модели Аргентине в 19 веке удалось разбогатеть, а богатые нефтью страны увеличивали свое благосостояние на протяжении последних 40 лет. Стремительный экономический рост, который демонстрировали развивающиеся страны до кризиса, в большей мере стал результатом работы этой же модели. Страны Африки, в особенности те, которые находятся южнее Сахары, устремились вперед на фоне увеличения спроса на их природные ресурсы со стороны других стран, главным образом, Китая. Однако у этой модели есть два слабых места. Во-первых, она в значительной степени зависит от стремительного роста иностранного спроса. При снижении данного спроса в развивающихся странах происходит обвал экспортных цен и, зачастую, затяжной внутренний кризис. Во-вторых, она совершенно не стимулирует экономическую диверсификацию. Экономики делают выбор в пользу данной модели, чтобы стать большими специалистами в сырьевых товарах, что, однако, обещает малый прост производительности.

На самом деле, главной проблемой экономического развития является не иностранный спрос, а внутренние структурные изменения. Корень бед всех развивающихся стран заключается в том, что они производят не те товары. Им необходимо перестроиться и уйти от традиционных сырьевых товаров, сделав выбор в пользу видов деятельности с высокой производительностью. В таком случае ключевое значение приобретает реальный валютный курс и рентабельность современной торговли. Когда развивающиеся страны вынуждены переоценивать валюты, предпринимательство и инвестиции в переживают застой. С этой точки зрения, валютная политика Китая не только снижает конкурентоспособность индустрии Африки и других бедных стран, но и подрывает фундаментальные двигатели роста в этих регионах.

Однако следует помнить, что развивающиеся страны выбирают китайскую модель не только под влиянием Китая. Они могли бы активнее использовать валютные курсы для стимулирования индустриализации и роста. На самом деле, все страны мира не могут постоянно недооценивать свои валюты. Однако бедные страны могли бы взвалить это бремя на богатых, что полностью соответствует законам экономической логики. Вместо этого, они допустили переоцененность своих валют, полагаясь на стремительно растущий спрос на сырьевые товары или инвестиционные потоки. Принимая все это во внимание, не стоит обвинять Китай в эгоистичном поведении и защите своих собственных экономических интересов, даже несмотря на то, что он своими действиями спровоцировал увеличение расходов, понесенных другими странами в результате проведения ошибочных валютных политик.//ForexPF